Роман Кага Отохико «Такаяма Укон» и интервью Евгения Кручины

В издательстве Гиперион вышел новый роман знаменитого японского писателя Кага Отохико «Такаяма Укон». Это уже третий роман автора, вышедший в «Гиперионе» — ранее были изданы «Приговор» и «Столица в огне». Перевод выполнен известным переводчиком японской художественной литературы Евгением Кручиной — Ответственным секретарем ОРЯ и ведущим сайта «Окно в Японию».

Наконец-то вышла долгожданная книга — новый роман знаменитого японского писателя Кага Отохико «Такаяма Укон». Это уже третий роман автора, вышедший в «Гиперионе» — ранее были изданы «Приговор» и «Столица в огне», сразу же ставшие бестселлерами.
Роман назван по имени главного героя. Такаяма Укон (1552–1615) — легендарная историческая личность. Крупный военачальник, участник нескольких сражений, определивших судьбу Японии в период междоусобиц — страшные 200 лет непрерывных войн, получившие название «Эпоха воюющих провинций». Один из образованнейших людей своего времени. Талантливый зодчий, который возвел множество неприступных замков и фортификационных сооружений. Ученик великого мастера чайной церемонии Сэн-но Рикю (1522–1591), сам ставший одним из крупнейших мастеров чайного действа.
И — ревностный христианин. Обратившись в католицизм в возрасте двенадцати лет под влиянием своего отца, Укон до конца своих дней сохранил преданность вере и не поступился своими убеждениями перед лицом жестоких гонений на христиан, прокатившихся в те времена по Японии. Их ярость можно сравнить с гонениями на христиан в Риме при императоре Нероне. В 1587 году Укон отказался выполнять приказ военного правителя Японии сёгуна Тоётоми Хидэёси об изгнании христианских священников из страны, в результате чего потерял все свои владения и должности. Он остался верен своим убеждениям до самой смерти. В 2017 году католическая церковь причислила его к лику блаженных.
«Такаяма Укон» — это сложное полифоническое произведение.
Во-первых, это биографический роман, — детальнейшее, со многими, в том числе бытовыми, подробностями, описание последнего года жизни Укона.
Во-вторых, это эпический исторический роман. Линейное повествование прерывается в нем реминисценциями и вставками, рассказывающими об исторических событиях, которые происходили во второй половине XVI и в начале XVII века по всему земному шару. Иными словами, время действия романа не ограничивается одним годом, а место действия — только Японией, а охватывает Испанию и Португалию, Рим и Гоа, Мексику и Китай…
В-третьих, это психологический роман, главная тема которого – выбор между двумя точками зрения, двумя подходами к жизни, а в конечном итоге – между двумя мировоззрениями. Этот выбор становится для главного героя романа в буквальном смысле вопросом жизни и смерти. Как должен поступать человек, с рождения обязанный следовать самурайскому кодексу верности, если он еще в юном возрасте принял христианство?
Благодаря тонкому чувству стиля, мастерству и эрудиции Кага-сэнсэя в канву романа искусно вплетены рассказы о судьбах десятков современников Укона из разных стран (в книге действуют более двухсот персонажей, и почти все они — реальные исторические лица), цитаты из множества хроник, жизнеописаний, исторических документов и сведений о произведениях искусства той эпохи. Всё это сделало роман Кага Отохико настоящей энциклопедией традиционной японской культуры, и не только японской. Следуя за автором, читателям предстоит выяснить, как были устроены учебные заведения Ордена иезуитов, знать, корабли каких типов составляли основу испанского флота, запомнить, как назывались корейские чаши и португальские сладости (впрочем, почему «назывались»? Некоторые из них и сейчас продаются в Лиссабоне). В книге широко используются термины архитектуры, строительства, сельского хозяйства, воинского искусства, медицины, называются многочисленные «именные» предметы утвари для икэбаны и чайного действа.
Отдельно необходимо отметить труд переводчика. Переводчик Евгений Николаевич Кручина совершил самый настоящий подвиг — около сотни человек в разных странах мира больше года были заняты трудностями перевода и стонали от его вопросов и просьб. Приходилось консультироваться с нашими и зарубежными переводчиками, музыкантами, живописцами, мастерами чайного действа и икэбаны, историками, священниками, религиоведами, картографами, музейными работниками, издателями и журналистами, кондитерами, строителями и моряками… Шла переписка с настоятелем собора в Маниле, с администрациями японских городов, с профессорами университетов, с экскурсоводами в Гоа, Лиссабоне и Ватикане…
Мы разместили на сайте «Гипериона» отрывок из интервью Евгения Николаевича, в котором он рассказывает о своей работе над переводом «Такаяма Укон» — это интереснейшее повествование читается как остросюжетный интеллектуальный детектив.

Источник


Предлагаем вашему вниманию отрывок из интервью Евгения Кручины, переводчика нового романа Кага Отохико «Такаяма Укона», данное 17 февраля 2017 г. Клубу при Японском культурном центре во Владивостоке.

Е. К. <…> Одна из них — я считаю, совершенно замечательная книга известнейшего японского писателя Кага Отохико (加賀 乙彦https://en.wikipedia.org/wiki/Otohiko_Kaga), дай ему Бог доброго здоровья. Сэнсэй несколько раз бывал у нас в стране, причем и в Москве, и во Владивостоке.

Книга эта называется «Такаяма Укон» по имени главного героя. Укон (1552–1615) — реальная, но совершенно фантастическая личность. Самурай высокого ранга, храбрый воин, один из первых мастеров чайного действа, архитектор, писатель. Но главное — он был христианин, который жил в период гонений на японских христиан. Сердцевина романа — это история последнего года жизни Укона <…>

В книге множество отступлений, использовано много цитат из Священного писания, вкраплений из хроник и еще много-много всего. Одних действующих лиц около 250 человек, почти все — реальные люди: японцы, испанцы, португальцы, итальянцы. Место действия не ограничено Японией, там и Португалия, и Рим, и Гоа, и Китай… Казалось бы, из этого только мешанина может получиться, но Кага-сэнсэй — действительно Мастер с большой буквы: все это тщательно увязано и сплетено в интереснейший роман. Мне эта книга представляется просто энциклопедией традиционной японской культуры. Там есть все!

А вот что на выходе. После окончания работы над каждым переводом у меня в компьютере остается три папки. Первая называется «Исходники», вторая — «Перевод», третья — «Сопроводиловка». В последней хранится информация, собранная в процессе преодоления трудностей перевода — рабочий словарик, кто, что и где писал, то, что пришлось прочитать, чтобы понять, источники цитат и т.п. После «обычных» переводов «сопроводительная» папка превышает по объему папку «Перевод» раз в 7-8. После перевода «Укона» она была «толще» в 14 с лишним раз. Это была плата за сложность текста и желание во всем разобраться.

О.С. Ну, тут не знаешь, радоваться или… Это что же, произведение типа «Прощай, переводчик»?

Е.К. Есть такой компонент. Но тем интересней и полезней. Хотя работы, конечно, задал сэнсэй… Сказать, что перелопачивать пришлось весь интернет и не раз — это ничего не сказать. Но зато сколько новых переводческих приемов позволил найти роман, сколько нового узнать…

Без помощи старых и новых друзей ничего бы точно не получилось. Благодаря этому переводу если не 250, то около сотни человек в разных странах мира больше года были заняты моими трудностями перевода и стонали от вопросов, просьб и «непоняток». Всем им огромнейшее спасибо за то, что меня выслушали и помогли!

Консультировался с нашими и зарубежными переводчиками, музыкантами, живописцами, мастерами чайного действа и икэбана, историками, священниками, религиоведами, картографами, музейными работниками, строителями и моряками… Я переписывался с профессорами университетов, с экскурсоводами в Гоа и в Ватикане, с настоятелем собора в Маниле… У меня сложилось такое впечатление, что Кага-сэнсэй лично побывал во всех описываемых местах и сам прошел по всем тем дорогам, тропкам и лестницам, по которым ходили герои его романа. Больно уж детальные описания он дает.

Особенно большие трудности вызвал перевод описания Лиссабона. Много там было моментов, которых не разглядишь ни на одной карте. К счастью, мне удалось найти в интернете одну русскую девушку, которая живет в Лиссабоне, знает и любит этот город и ведет блог о нем. Упросил ее пойти и посмотреть, в гору ли ведет улица N, идущая от собора P, и разузнать, как называются те или иные традиционные португальские сладости. Как оказалось, многое из того, что португальцы завезли в Японию, по-прежнему продается в Лиссабоне. И выглядит так же. Кстати, в благодарность я обещал прислать ей переведенную книгу. И девушка ждет…

Так вот, одна из (мной же созданных) трудностей перевода романа Кага Отохико. Цитировать его напрямую я, как вы понимаете, не могу — копирайт. Придется пересказать своими словами.

Значит, дело в романе происходит в Канадзава перед Рождеством 1614 года. Укон и его друзья из числа местных японцев-христиан понимают, что преследования ширятся и, скорее всего, это последнее Рождество, которое они встречают вместе. В результате трое японцев решают провести… Что можно втроем провести? Конечно, чайную церемонию.

Приезжает из Киото их старый знакомый, чаеторговец, который привозит хороший чай (действительно хороший, 玉露, гёкуро). Кроме этого, он в подарок заказчикам покупает на местном рынке рыбу. Написано было, насколько я помню, 寒鰤一匹. Нет вопросов. 寒 — кан/самуй — холодный, потому что дело зимой происходит… 鰤 — бури — лакедра-желтохвост. Есть такая рыба, но я ее только в виде суси видел. 一匹 — одна штука.

Тут я пренебрег первым правилом переводчика: получать информацию только из надежных и проверенных источников. Лучше нескольких. А то описание лакедры, которое мне попалось, содержало в основном вкусовые параметры. Правда, меленько внизу было написано: длина 30-40 см.

Конечно, поначалу за это как-то глаз зацепился. Трое японских самураев собираются на важное мероприятие. И таким солидным людям дарят рыбу размером со школьную линейку? Это «жжж» ведь неспроста… Что это значит? Рыба чудовищно дорогая? Продавец над ними издевается? Подает какой-то тайный знак? В тексте я разгадки не нашел, отметил, правда, это место в списке непоняток и двинулся дальше… Переводил я долго, больше года, непонятного было много.

И вот однажды… Оказался я в командировке в Японии, и по окончании обязательной программы на пару дней уехал в Канадзава, чтобы, как говорится, разобраться с некоторыми трудностями перевода на месте.

Бродил по местам действия романа, сверялся со списком… Забыл, что Канадзава — это такой город, который находится между всем и всем — между сушей и морем, между горами и равниной. Результат — потрясающие пейзажи и неустойчивая погода. Есть такое местное присловье — «Можно забыть дома еду, но не зонтик».

Не знал я тогда этого присловья. На открытом месте, у стены замка Канадзава, застал меня краткий, но сильный ливень. Остановил такси, поехал в гостиницу переодеваться. По дороге разговорился с таксистом: «Какой замечательный город Канадзава, как здесь здорово, сколько есть интересных вещей. Слыхал я, что есть тут такая вкусная рыба — бури… Размером 30-40 сантиметров…»

Таксист чуть не поперхнулся от негодования. Если бы он говорил по-русски, то его монолог звучал бы так: «Да ты чо?! Да у нас бури — знаешь какие?! У нас бури — во! Нет — ВО!» Все это он показывал левой рукой (в японских машинах руль справа). Наконец, его рука уперлась в дверь, и рост бури естественным образом прекратился.

Я воспользовался этим моментом и встрял с вопросом: «А сейчас бури продают?» Выяснилось, что да, и мы поехали на рынок. Переодевание подождет!

Хороший рыбный рынок в Канадзава! Большой, цивилизованный, все по пенопластовым коробкам разложено и этикетками снабжено. Долго я ходил по рядам, но слова «бури» нигде так и не встретил… Наконец, подошел к одной бабульке, говорю, мол, а бури у вас нет тут в продаже? Бабушка посмотрела на меня как на грудничка и говорит: «Так вот же она!»

В ящике едва помещалась огромная толстая рыбина, к которой прилагалась этикетка с надписью ガンド (гандо). Тут я едва ли не в голос закричал что-то типа «Бабушка, спасайте русского переводчика, пока он не тронулся окончательно». Собрались вокруг меня люди, что-то стали объяснять, я понимал, конечно, с пятого на десятое и только по возвращении домой разобрался, что к чему.

Оказывается, лакедра относится к тем рыбам, которые называются в Японии 出世魚 сюссэ-уо, «рыба, делающая карьеру». И в зависимости от того, какого размера, в каком возрасте, в какой период года и в каком месте эта рыба выловлена, она будет носить разные названия — у лакедры их больше десятка! В октябре, когда я был в Канадзава, крупная рыба называется гандо, затем она дорастает до статуса бури, а потом и камбури. Это название точно указывает на время вылова. В декабре это было, накануне Рождества. Конечно, было стыдно за то, что я этого не знал и что был невнимательным. Но зато я познакомился с такими знающими и добрыми людьми. Кстати, на переводе эта история никак не отразилась. Там написано, что купец подарил «рыбу, большого желтохвоста».

Я эту историю почему вспомнил? Не только потому, что в книге Кага-сэнсэя как в полнокровном художественном произведении таких «подводных камней» обнаружилось еще великое множество. Мне кажется, схожие «трудности перевода» постоянно сопровождают процесс познания японских реалий, японской культуры и японской жизни. Мы говорим — «проблемы будут». Японцы — чуть иначе: «問題のないことはない», «Не бывает так, чтобы не было проблем». Но решать любые проблемы намного легче, когда у тебя есть интерес к теме и когда ты можешь рассчитывать на помощь друзей и единомышленников.

Полный текст интервью здесь.

Автор: Admin

Администратор

Добавить комментарий