Принцип наследования по мужской линии, который часто приводят для отрицания возможности женщине вступить на престол, отнюдь не является японской традицией. Японская семья не ограничена строго патрилинейным наследованием. В этой статье рассматриваются многогранные традиции и идентичность японского общества.
Стремление исключить возможность появления женщины на императорском троне
17 июля 2026 года в условиях раскола в общественном мнении был принят пересмотренный Закон об императорском доме, вызвавший критику и дебаты. Как гласит статья 1 Конституции Японии, принятой после Второй мировой войны: «Император является символом государства и единства народа, его статус определяется волей народа, которому принадлежит суверенная власть». Другими словами, суверенитет принадлежит народу, и император не является монархом, обладающим государственной властью или политическим представительством. Японская императорская система классифицируется как символическая монархия со слабой реальной властью, даже в рамках конституционной монархии. С другой стороны, как и в других типичных монархиях, в ней используется система наследственной передачи титула, и статья 2 Конституции гласит: «Императорский трон является династическим и наследуется в соответствии с Законом об императорском доме, принятым Парламентом».
Проблема заключается вот в чём. Статья 1 Закона об императорском доме гласит, что императорский титул наследует мужчина по мужской линии, принадлежащей к императорской династии. Другими словами, она не позволяет женщинам восходить на трон. На самом деле, в истории Японии было восемь женщин-императриц, охватывающих десять правлений (некоторые принимали титул дважды). Однако Закон об императорском доме, принятый после Реставрации Мэйдзи, запретил наследование титула женщинами. Хотя после поражения в войне была принята новая конституция, эту часть Закона об императорском доме не изменяли.
В настоящее время императорский дом также сталкивается с сокращением рождаемости, и у нынешнего императора есть только одна дочь, принцесса Айко. Преемниками в очереди на престол являются младший брат императора и его сын, племянник императора. Однако, поскольку в этом ряду только два человека, будущее престолонаследия может быть неустойчивым, и поэтому одна из поправок на этот раз заключается в том, чтобы открыть путь для принятия в императорский дом дальних родственников мужского пола из упразднённых ветвей императорского дома, которые уже стали простолюдинами – тех самых «мужчин по мужской линии». Другая поправка была внесена, чтобы позволить женщинам-членам императорского дома сохранять этот статус и после замужества, но в этом случае муж и дети женщин-членов императорской семьи останутся простолюдинами. Другими словами, путь к трону закрыт не только для женщин-членов императорского дома, но и для их потомков.
Опросы общественного мнения показывают, что сразу после пересмотра Закона об императорском доме рейтинг одобрения действий Кабинета министров упал на 5-11%. Даже в опросе консервативной газеты «Ёмиури симбун» 85% респондентов поддержали повторное изменение Закона об императорском доме, которое бы позволило женщинам наследовать титул императора, что свидетельствует о недовольстве общественности нынешней редакцией закона. Принцесса Айко, дочь императора и императрицы, в целом пользуется большой популярностью у населения.
Итак, как освещаются за рубежом новости о престолонаследии в Японии и как их оценивают в социальных сетях? Судя по тому, что я видела, многие комментаторы выражают удивление, например: «Как это архаично!» – и критикуют Японию за сохранение гендерной дискриминации, говоря – «Эти времена прошли!» Есть также саркастические комментарии, например: «Если женщины могут занимать пост премьер-министра, нет веских причин исключать принцессу Айко из числа наследниц престола», – имея в виду тот факт, что именно премьер-министр Такаити Санаэ, первая женщина-премьер-министр Японии, ввела эту поправку.
Однако некоторые склоняются к тому, что «пусть некоторые страны сохранят свои традиции, не всё нужно модернизировать», воздерживаясь от критики, ориентированной на Запад, и вместо этого подчёркивая важность уважения к японской культуре. Японские комментаторы, поддержавшие этот пересмотр, также настаивают на важности японских традиций. По их словам, хотя в прошлом действительно были женщины-императрицы (шесть в древности и две в период Эдо), но все они были связаны с императорским домом по мужской линии, и женщин, наследовавших трон по женской линии не было. Более того, они утверждают, что даже женщина-императрица по мужской линии неприемлема, поскольку это потенциально может проложить путь для женщин, наследующих трон по женской линии.
В настоящее время читателями многоязычного сайта Nippon.com являются как японцы, так и иностранцы. Что вы думаете по этому поводу?
Свобода от патрилинейного наследования
Я уже высказывала мнение, что сама идея о том, что патрилинейное престолонаследие , то есть по мужской линии, является японской традицией, ошибочна, и что оно способствует «китаизации императорского дома».
Я социолог, специализирующийся на изучении семей, и я занималась изучением семей от периода Эдо (1603-1868) до начала периода Мэйдзи (1868-1912), используя метод исторической демографии. В этот период примерно каждый пятый мужчина был усыновлён другой семьёй. Сверх того, более половины усыновлённых были «приёмными зятьями», то есть женились на дочери своего приёмного отца. Усыновление зятя – это форма «матрилинейного наследования», обеспечивающая преемственность семьи по женской линии. Существовало правило, согласно которому семьи, имевшие дочерей, но не имевшие сыновей, которые могли бы наследовать отцу, усыновляли зятя, а семьи, не имевшие ни того, ни другого, просто усыновляли мужчину. При этом в случае обычного усыновления могли усыновлять родственников по женской линии или даже не находящихся с ними в родстве людей. Эту свободу от ограничений патрилинейности можно считать характерной чертой японских семей. Она часто удивляет людей из Китая и Кореи, где действовало правило «не усыновлять лиц с другой фамилией». Поскольку фамилия наследуется по мужской линии, этот запрет позволял выбирать преемника только из патрилинейной (мужской) группы, носящей ту же фамилию.
Если семейный уклад простого народа, например крестьян в период Эдо мог не подчиняться строгим правилам, то можно было бы предположить, что у самураев дела обстояли иначе. Чтобы это понять, обратимся к работе профессора Цубоути Рэйко «Популяционная социология преемственности: кто наследовал „семью“?». Это историко-демографическая работа, которая количественно анализирует семейные генеалогии самураев, составленные в каждом княжестве. Говорят, что самураи того времени придерживались принципа наследования старшим сыном, но эта книга фокусируется на «вспомогательной системе» для случаев, когда сыновей не было. В результате было обнаружено, что среди тех, у кого были только дочери и не было сыновей, в 60-70% или большем количестве случаев усыновляли зятя, в то время как только 10-20% просто усыновляли мужчину. Таким образом, в этих случаях патрилинейная норма наследования по мужской линии, как правило, не соблюдалась даже среди самурайского сословия.
Тот факт, что 85% населения в настоящее время поддерживают признание женщины-императрицы, объясняется не только популярностью принцессы Айко. Это результат традиции, которой многие люди следуют из поколения в поколение.
Сохранение билатеральности по мере развития патрилинейного наследования
Давайте расширим нашу перспективу. Исторический демограф Эммануэль Тодд считает, что билатеральные общества изначально были широко распространены на Евразийском континенте. Билатеральные – это такие, в которых наследование учитывается не просто по отцу или матери, но как по мужской, так и по женской родовой линии. Считается, что древние японские родовые сообщества были билатеральными, и значительная часть похороненных в древних курганах кофун – женщины, как и известная правительница Японии Химико, и половина людей, наследовавших императорский титул в период Нара (710-794), были женщинами. Однако в великих цивилизациях, таких как Китай, Индия и Западная Азия, развивавшихся на континенте, сформировались патрилинейные системы (отчасти потому, что они были лучше приспособлены к войне и вторжениям), в результате чего структура семьи менялась в ходе вторжений и влияния на билатеральные общества, которые вытеснялись на периферию континента. Я тоже пришла к аналогичному историческому взгляду, изучая литературу по исследованию азиатских семей.
В Японии заимствование системы гражданского и уголовного права (Рицурё) из Китая привело к постепенной патрилинейной классификации родов. Однако в период Хэйан (794-1192) аристократы-мужчины всё ещё продолжали после заключения брака переезжать в дом жены, и влияние женской линии родства оставалось сильным, как это видно на примере рода Фудзивара в период Хэйан и рода Ходзё в период Камакура (1192-1333), и ситуация менялась медленно. Более того, эти изменения так и не сказались на простом народе в полной мере. Традиция билатерального наследования продолжала жить в обычаях простых людей. Обычно общества при попытке подражать более развитым цивилизациям меняются сверху вниз, начиная от высших классов, и если обычаи высших классов отличаются от обычаев простого народа, то, вероятно, ошибочно было бы предполагать, что высшие классы хранят прежние традиции.
Япония была не единственной страной, испытывавшей давление со стороны китайской цивилизации в пользу «патрилинейной трансформации». На Корейском полуострове практика проживания мужа в доме жены сохранялась до периода Корё (X-XIV века), но в период Чосон (XV-XIX века) быстро распространялось конфуцианство. Для поддержания чистоты патрилинейной линии не поощрялся повторный брак вдов, а иногда даже считалось приличным самоубийство после смерти мужа. В Японии в тот же период женщины могли относительно свободно разводиться и выходить замуж вновь. Япония находилась сравнительно далеко от континента, и потому не была в такой же степени затронута этим процессом, в результате чего, как и Европа в западной части континента, она пережила патрилинейную трансформацию, сохраняя при этом билатеральную традицию, о чём говорит существование королев в Европе и женщин на императорском троне в Японии.
Патрилинейная структура японской императорской семьи как «китаизация»
Существуют разные взгляды на суть японской идентичности, при этом исследователи японской классики периода Эдо, такие как Мотоори Норинага и Хирата Ацутанэ, противопоставляли ямато-гокоро, «японский дух», и кара-гокоро «китайский дух», подчёркивая, что, в отличие от Китая, в японских традициях учитывать женскую линию как часть родословной. В противоположность этому, философская школа Мито, основанная на конфуцианстве, стремилась к полному утверждению патрилинейной системы. Именно они предложили присвоить императрице Дзингу ранее считавшейся тэнно, «императором» (и первой женщиной на императорском троне), титул кого, «императрицы» как главной жены императора. Поскольку школа Мито имела влияние на правительство после Реставрации Мэйдзи, Закон об императорском доме кодифицировал ранее несуществовавшее правило престолонаследия мужчинами по мужской линии. Более того, император-мужчина был удобной фигурой для модернизированного государства, которое быстро наращивало силу, в том числе и военную. Император Мэйдзи, сменивший элегантную японскую одежду эпохи Эдо на военную форму западного образца и позировавший верхом на лошади, стал олицетворением Японской империи.
Идентичность любого общества не является монолитной. Считается, что она формируется из перекрывающихся слоёв, формировавшихся в различных исторических условиях, – в её основе лежит структура, проявляющаяся в родственных связях, а на неё накладываются влияние великих цивилизаций и новая идентичность, связанная с формированием современных национальных государств, и эти слои оказывают влияние друг на друга.
Современные «консерваторы» и прочие традиционалисты склонны искать свою идентичность в слоях великих цивилизаций, связанных с религией в любой стране, но проблема в том, что эти слои почти всегда патрилинейны, или в них доминируют мужчины. То же самое происходит и в Японии. Именно поэтому закон предписал императорскому дому беспрецедентную степень патрилинейности. Однако для Японии, которая находится на периферии цивилизации, это представляет проблему. Патрилинейный уклад императорского дома является китаизацией, он означал бы позиционирование Японии в нынешнем меняющемся мировом порядке как одной из стран «сферы китайской цивилизации». Япония многое переняла из китайской цивилизации – палочки для еды, тофу, иероглифы и литературу, но мы вовсе не хотим принимать всё без разбора, включая мужской шовинизм, дискриминацию женщин и автократическое правление. Возможно, более эффективным было бы взглянуть на многослойные традиции собственного общества, которое нельзя чётко вписать в одну «цивилизационную сферу», и осознать возможность связей со странами различных групп на разных уровнях, чтобы выжить в этот период переустройства глобального порядка?
Отиаи Эмико
Профессор Киотского университета Сангё, почётный профессор Киотского университета. Родилась в Токио в 1958 году. Специализируется на социологии семьи. Автор книги «К семье XXI века: взгляд на послевоенную семейную систему и её преодоление» (изд-во «Юхикаку сэнсё».
