В Рахманиновском зале Московской консерватории имени П. И. Чайковского) в рамках XXIV Международного музыкального фестиваля «Вселенная звука» прошел концерт. Программа называлась «Лики древней Японии».
Это произошло вскоре после гастролей Токийского нового репертуарного театра в Москве и Петербурге. Театр, который сочетает систему Станиславского и японскую театральную традицию, создал почти четверть века назад режиссер Леонид Анисимов. Они показывали в России сценический вариант «Повести о Гэндзи» – по мотивам шедевра японской классической литературы Мурасаки Сикибу. Сыграл там роль и Хироси Окадзаки, японский актер, уже 20 лет связанный с Токийским театром.
Господин Окадзаки снова приехал к нам и поучаствовал в фестивале как певец – исполнитель древнего эпоса. А также чтец. Театр одного актера в Японии, как известно, –это традиционное искусство ракуго. Комик-рассказчик, сидя на сцене, без декораций и грима, перевоплощается в разных персонажей с помощью мимики, интонации, поворота головы. Пишут еще обычно про использование реквизита. Но актер Окадзаки обходился звуками: барабан, в который иногда стучал, звон колокольчиков. Он рассказывал миф о прекрасной богине Аматерасу, рожденной из левого глаза бога Идзанаги, которая стала владычицей Солнца и небесных полей. Ее ссора с буйным братцем Сусаноо, разрушившим священные рисовые поля и допустившим непростительные вольности, заставила богиню укрыться в пещере, погрузив мир во тьму. Актер забавно передавал капризные интонации обиженной Аматерасу, раскованные – «хулиганствующего» Сусаноо.
А в начале концерта мы взволнованно слушали протяжное пение Хироси Окадзаки о сотворении мира. Почти а капелло (порой звучали инструменты в его руках), глубоким проникновенным голосом он пел, и казалось, все века Древней Японии стояли за его спиной. Это было, по-видимому, ближе к театру Но, где, по словам доктора искусствоведения Нины Анариной, «драма-текст и драма-слово находятся в сложном сплаве с музыкой-ритмом-шумами-шорохами, с танцем-пантомимой-жестом-движением-позой-паузой, с особой техникой пения-речитации-чтения-выкрика».
Зачин концерта было очень энергичный: «гром небесный» достигался грохотом группы японских барабанов тайко «Мияби» (исполнители – музыканты класса японской музыки Научно-творческого центра «Музыкальные культуры мира» Московской государственной консерватории). Они же, но на более лирической ноте, концерт закончили.
Среди участников – Александр Ивашин с игрой на сякухати. Традиционный инструмент дзэн-буддийских монахов – бамбуковая флейта сякухати: медитируя, можно достичь гармонии в душе. Вот замечательное описание впечатления от игры: «Ощущение, словно находишься среди гор и деревьев, а мелодия доносится, то приближаясь, то удаляясь. Тембр флейты немного тусклый, свистящий, отчего-то показался похожим на ветер». А под крепчающий горный «ветер» по залу бесшумно, в странном облачении двигалась женская фигура. Девушка-журавль, в поисках уютного местечка среди скал, где можно свить гнездо. Она скинула часть одежд, повернув к нам белое лицо-маску, и плавно спустилась за кулисы со стороны арьерсцены.
В следующий раз мы увидели актрису, перемещающуюся по сцене под музыкальную миниатюру о черных волосах. Она была вся белая, только ее волосы развивались длинными черными прядями. Щемяще трогательно пела старинную мелодию Арина Салтыкова, помогая себе игрой на сямисэне. Трехструнный щипковый инструмент удивительно умеет подлаживаться к человеческому голосу, он рассказал вместе с исполнительницей очень грустную историю.
Концерт фестиваля, благодаря чудесным музыкантам, певцам и актерам, полностью погрузил нас в мир Древней Японии. Чему помогало и большое нарядное панно алого цвета над сценой, декорированное золочеными вставками, и живописно составленная композиция из барабанов тайко.
Этим организаторы не ограничились: нас еще ждала встреча с японскими гостями, которые любезно ответили на все вопросы ведущей и зрителей. Так, я с удивлением узнала (а я сидела далеко от сцены, не разглядела, а про закон театра Но и театра Кабуки – женские роли играют мужчины! – позабыла), что все роли в представлении исполнил дизайнер и художник по костюмам Синго Такихиро (для сцены у него есть псевдоним). Он оформил многие спектакли Токийского нового театра. В том числе тот, что привозили в обе наши столицы. Очень любит облачаться в свои костюмы, шутливо говоря, что так он экономит на «живых моделях». А мне кажется, секрет в том, что господин Такихиро по природе очень артистичен. За пару секунд он обворожил зрителей, с юмором рассказывая о собственной сценической пластике (полная импровизация!) и о создании им костюмов и кимоно («легко», «под диктовку свыше»). Кстати, и панно над сценой оказалось его кимоно, где есть и золотой полукруг солнца, и тянущиеся к нему растения, цветы – все то, что делает мир природы притягательным для нас. Сам дизайнер был в нежном салатном кимоно с изящным рисунком и в тонкой низке зеленых бус. В стилизованное под старину серебристое кимоно он одел актера Хироси Окадзаки. Тот рассказывал о своих театральных работах.
Зрители образовали длинную очередь к микрофону, поэтому я не успела задать свои вопросы. Последняя электричка ждать не будет! Выбегая из зала, увидела, как к сцене пробирался парень, который тоже учится на дизайнера. Ему есть о чем поговорить с японскими гостями.
…Мы как бы увидели кусочек древней Японии – музыкальной, поэтической, драматической, декоративной, снова прикоснулись к ее вечному искусству – и в который уже раз! – поддались ее очарованию и многоликости.
Ирина Крайнова,
пресс-секретарь Дубненского городского отделения ОРЯ
Фото автора и из Инета
