Иногда, чтобы влюбиться в страну, не нужны слова. Но когда иностранец оказывается в России, освоить незнакомый, очень сложный для него язык становится необходимо. Узнать Россию, полюбить её культуру и историю артисту из Японии Кохею Фукуде помог язык балета. И сейчас, обладая первой общественной премией Bridge Awards в номинации «Культура и искусство» за вклад в российскую культуру и продвижение российской культуры за рубежом, Кохей уверен, что когда-то сделал правильный выбор, приехав в Россию.
Когда-то давно 10-летнего Кохея Фукуду поразила постановка «Лебединого озера» Мариинки на сцене лондонского Covent Garden. Особенно сильно мальчика впечатлили исполнители ролей Шута и Ротбарта. «Я буквально мечтал стать таким, как они. Как только спектакль закончился, то повернулся к сидевшей рядом маме и сказал: “Я стану вот этим”. С этого всё и началось», – вспоминает Кохей. Началось страстное увлечение балетом, которое в итоге привело артиста в 2016 году на сцену Новосибирского государственного академического театра оперы и балета, где он сейчас служит первым солистом.
До приезда в Россию Кохей танцевал в балетной труппе, которая считается крупнейшей в Японии, и преподавал. Его заслуги признавали в балетном мире страны, не обходила стороной пресса. Но, помня своё первое впечатление о совершенстве русского классического балета, молодому артисту было сложно принять незаслуженное, по его мнению, восхищение публики. Ведь перед глазами стояла увиденная в детстве постановка Мариинки, да и в основе всего японского балета – русская балетная школа танца.
Первое по-настоящему фееричное знакомство с русской балетной школой японцы получили от Анны Павловой во время её гастролей в стране в 1922 году. Постановки с участием Павловой стали поворотным моментом в восприятии классического танца в Японии. Газеты того времени писали о настоящей культурной революции, запущенной великой русской балериной.
Но матерью японского балета называют Елену Николаевну Павлову, создавшую первую школу классического русского балета в городе Камакура. Русский балет оказал влияние не только на искусство танца в Японии. Знаменитый писатель, нобелевский лауреат по литературе Ясунари Кавабата в своём романе «Снежная страна» наделил главного героя-искусствоведа знаниями о русском балете, о котором тот писал свои материалы. Литературный труд Ольги Павловой-Сапфир, посвящённый балету, вызвал интерес как у почитателей этого искусства, так и у известных японских деятелей культуры. Тот же Ясунари Кавабата, создавая роман «Танцовщица» в 1950 году, не только ознакомился с книгой Павловой-Сапфир, но и глубоко размышлял о будущем японского балета, вдохновлённый её работой. Регулярные гастроли балетных трупп из СССР неизменно порождали бум интереса японцев к культуре Советского Союза и мировому эталону в искусстве балета – русской классической школе. Именно она когда-то так поразила юного Кохея Фукуду в Лондоне.
— В какой-то момент я подумал: «Здесь удобно, здесь легко и приятно, но если я останусь, то начну разлагаться. Я ведь пришёл в балет, потому что хотел стать настоящим артистом. Я хочу искать суть искусства, а для этого нужно выбрать трудный путь, – рассказывает Кохей.
Болезненно сознавая недостаток собственного мастерства, молодой артист решился бросить всё и отправиться в Европу. Это был по-настоящему отчаянный шаг: в 24 года начинать международную карьеру в этой сфере было уже поздно. Так считали все коллеги Кохея. Девяносто девять процентов людей вокруг говорили ему: «Это невозможно», «Это безрассудство», «Ты дурак». Чтобы доказать обратное, он несколько месяцев отчаянно боролся за своё право танцевать на европейских сценах. Именно тогда, увидев старания молодого танцовщика, Михаил Мессерер, который в то время работал балетмейстером-постановщиком Новосибирского театра оперы и балета, предложил Кохею приехать в Новосибирск.
— Передо мной открылась возможность работать в огромном театре с великолепным репертуаром и танцовщиками, которыми я восхищался. Предложение казалось настоящим чудом, и я согласился, не раздумывая, – вспоминает Кохей Фукуда.
В первый год молодому артисту было особенно трудно привыкнуть к стилю танца, к невероятно быстрому темпу работы в театре и особенно к языковому барьеру. Он чувствовал себя очень одиноким. К тому же, в отличие от Японии, в России нет такого строгого уважения к старшим, в том числе в искусстве, ни по возрасту, ни по стажу работы. Здесь, на сцене сибирского театра, бывшая звезда японской сцены должен был доказать свою профессиональную состоятельность, начав практически с нуля.
— Когда ты не знаешь языка, ты даже не можешь ответить или защитить себя. В тот период моя гордость была полностью сломлена. Мне было очень тяжело. Возвращаясь домой, я оставался совершенно один. Бывали дни, когда я за весь день не произносил ни слова, – делится с нами Кохей.
Но каждый день он занимался в балетной студии, постигая мастерство классики танца. Когда другие танцовщики уже заканчивали спектакль и расходились по домам, он шёл по снегу в театр и продолжал тренироваться до поздней ночи. Ни знакомых, ни друзей в первые годы жизни в России у Кохея не было. В Москве и Санкт-Петербурге живёт довольно много японцев, но в Новосибирске выходцев из этой страны практически нет. Городской центр «Сибирь-Хоккайдо», развивающий побратимские связи между Новосибирском и Саппоро, после 2022 года вынужден практически свернуть прямые контакты с японскими коллегами из-за антироссийской политики правительства Японии. В любом случае ввиду огромной занятости в студии у Кохея не было времени искать или дружить с соотечественниками: он осваивал новую для себя школу балета и учил русский язык, старался как можно больше находиться среди русских.
— Японцы в любой стране склонны держаться вместе, – объясняет Кохей. – Наблюдая за японскими студентами и танцовщиками за границей, я часто думал, что они упускают очень многое. Есть японская пословица, близкая по смыслу к русскому выражению: «В чужой монастырь со своим уставом не ходят». Если я работаю в России и хочу нести балет российской публике, то должен любить Россию и полностью погружаться в её культуру и жизнь.
Кроме того, из-за растущей занятости в театре Кохею не удавалось выкроить время для занятий с репетитором по русскому и приходилось осваивать язык, что называется, «в полях», среди коллег по сцене и жизни. Поэтому он сразу перешёл на разговорный, а не на академический стиль общения. Что, по сути, только упростило слишком сложную адаптацию японца в новой для него культурной среде. В том числе утвердило в правильности сделанного когда-то выбора.
Артист уверен, что именно русский балет лежит в основе того искусства, которое сегодня во всём мире принято называть балетом. Балет прошёл через Италию и Францию, но именно в России он обрёл завершённую форму, уверен Кохей Фукуда. «Я считаю великим достижением то, что в России это осознали и ещё более ста лет назад создали систему и методику, позволяющие сохранять и передавать это искусство следующим поколениям», – утверждает артист.
Японец много путешествует по нашей стране. Чтобы лучше узнать Россию и её людей, Кохей Фукуда уже побывал в Москве, Санкт-Петербурге, Челябинске, Барнауле, Горно-Алтайске, Омске, Шерегеше, Екатеринбурге, Красноярске и других местах. Особенно его поразила красота Санкт-Петербурга. «Исторические здания города обладают невероятной силой и величием», – передаёт своё восхищение Кохей.
Такие путешествия и общение с людьми помогают не только выучить язык, но и понять глубинный смысл его семантики и мировоззрение народа, выраженное через лексику. Особенно быстро приходит это понимание через пословицы, присказки и фразеологизмы. И оказывается, что между нашими народами не так уж много различий, по-настоящему способных разделять нас. При этом Кохей Фукуда не отрицает, что существует и немало недопонимания и стереотипов. Он надеется, что со временем россияне и японцы смогут лучше узнать и понять друг друга. Именно с этой надеждой Кохей намерен продолжать свою деятельность в России.
